Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья

Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе А.Белоснежного

Ничипоров И. Б.

Литературно-критическая и эссеистская проза – значимая часть наследства А.Белоснежного, обращенная к многоразличным явлениям литературы, философии, культуры, к построению теории знака и обоснованию символизма, с которым он связывал "представление о "цельном миропонимании"", где снимается "антиномия научного и художественного Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья мышления, четкого и гуманитарного познания"[1] . Вкупе с тем эта сфера творчества стала для Белоснежного в значимой мере и актом самопознания, открыла путь к аналитической интерпретации собственных эстетических исканий, определению их места в соотношении с классикой и тенденциями "нового искусства". Схожий художнический "автобиографизм", соответствующий и для романистики Белоснежного, пронизывает Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья многие его литературно-критические работы – от ранешних программных статей о символизме 1900-х гг. ("Символизм как мировоззрение", "Формы искусства", "Эмблематика смысла" и др.) до мемуарной трилогии 1930-1934 гг. ("На рубеже 2-ух веков", "Начало века", "Меж 2-ух революций") и итогового "исследования" "Мастерство Гоголя".

Более концентрированно подходы к интерпретации собственного творчества обозначились Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья в автобиографическом очерке "Почему я стал символистом и почему не закончил им быть во всех фазах моего идеологического и художественного развития" (1928), затрагивающем теоретические нюансы символизма, психологии творческой деятельности, также в книжке "Мастерство Гоголя" (1932), в особенности в ее разделе "Гоголь и Белоснежный", где осуществляется выход на уровень литературной практики, на рефлексию об Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья опытах в сфере художественного письма.

Отправной точкой в творческой автобиографии "Почему я стал символистом…" становится размышление о постепенном складывании литературной позиции на базе идущих из подсознательных глубин личности творческих импульсов, что позволяет создателю "отметить основную тему символизма внутри себя"[2] , вслушаться в то, "как она пела в душе моей с Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья ранешнего юношества". Тут раскрывается уникальный опыт детского "предощущения" символизма, "нервом… детских игр" становится тяга к постижению "вида переживания", к слиянию "отвратительного и предметного": "Я беру пунцовую крышку картонки, упрятываю ее в тень, чтоб не созидать предметность, но цвет…". Формирование собственного "интимного "я"" в "игре символизации" ("стал "эсотериком" с Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья четырехлетнего возраста") в трактовке Белоснежного не только лишь предшествует следующему рвению "идейно выгранить" символизм как литературно-философскую теорию, да и знаменует личное переживание "периода древних культур" населения земли, искавшего методы символического обобщения картины мира.

Эта сначала "непонятная мне данность внутреннего опыта" становится у Белоснежного матрицей, определяющей в Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья дальнейшем психические особенности творчества. От детского, еще полуосознанного переживания "разрывов" меж папой – с его "естественнонаучным миропониманием" и "девизами дарвинизма", "верующей бабушкой" и мамой, которая "только под конец жизни обусловилась религиозно", – брало начало развитие личности-личины "Бореньки Бугаева", говорившего "общими местами" и стремившегося тем удовлетворить обоих родителей. Конкретно эти кризисные проявления детской психологии Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья преломились потом в культурфилософских построениях и творческих поисках, когда "чувство кризиса присоединилось к чувству знака", а "к 17 годам подросло в чувство кризиса всей обстановки культуры".

Углубление в сферу детских "разрывов" приводит Белого-интерпретатора и к осознанию истоков антиномичности следующего творческого самоопределения на перекрестье рационализма и мистицизма Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья, с ""Основами химии" Менделеева в одной руке; "Апокалипсисом" – в другой". Балансирование формирующейся личности творца меж идеологическими полюсами – "сильным увлечением естествознанием" и религиозным "соловьевством" – стимулировало в этой личности "мятеж дерзания", "волю к новейшей культуре", обуславливая "религиозно-символический тон" исходных статей о символизме. В "разрывах", примеривании на себя "личин", в детских "играх в Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья символизм" крепчала тенденция к "игровому" пропусканию через себя мировой истории и культуры, к пониманию игры как важного модуса зания и самопознания ("игрой вживаясь в узнанное"), как метода мифологизации собственного творческого "я" – "Андрея Белоснежного" в качестве "типичного синтеза личных вариантов в эру института".

Логика следующей творческой автобиографии выстраивается Белоснежным Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья по принципу контрастного соположения несовпадающих ритмов бытия "уединенного "я"" и окружающего мира, подобного разрастающейся вокруг пустыне. Само рождение художника стает тут неотделимым от фона кризисного мирочувствия, заложенного в опасности, что "разорвется личина-личность, выступит из Бореньки "это""[3] – самобытное творческое "я". Углубленный анализ психических цветов собственного "я", сопряженных с оформлением Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья волевого начала, "ритма доверия к миру моего", пути к самостоянию в жизни и творчестве, смешивается с постижением диалектики наружного и внутреннего, личного и общекультурного, эпохального, лежащей в базе художнического мировидения. По убеждению Белоснежного, во наружных впечатлениях первичным оказывалось преломление глубинных пластов внутреннего опыта, которое открывало перспективу их вербализации Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья, "выбора слов нового словаря": "Внутреннему переходу игры в воление соответствует и наружный выход мой в мир квартиры М.С.Соловьева". Показательна в этом плане и динамика в восприятии фактически литературных воспоминаний. От конкретного вчувствования в художественные образы ("яркие переживанья: подслушанное чтение вслух "Призраков" Тургенева, отрывков из "Беса" и "Клары Милич"") Белоснежный приходит Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья к пониманию этих воспоминаний уже не столько как наружных по отношению к собственному "я", сколько в качестве актуализации собственных подсознательных пра-истоков, объективации его личного литературного самоопределения как символиста. Так, по признанию Белоснежного, произведения европейских символистов "отбрасывают меня к странноватым играм моим в "нечто багряное""; декадентские стихи ранешнего Брюсова Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья звучат как "мемуары о доисторических бредах моих первых сознательных мигов"; в созвучной для себя творческой особенности Фета Белоснежный усматривает проявление символизма, воздействие Шопенгауэра и разыскиваемое им самим "гармоническое скрещение мировоззрения с мироощущением".

Историю складывания младосимволизма 1900-х гг. – "символизма в специфично интимно-социальном смысле" – Белоснежный рассматривает как средоточие собственных Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья размышлений над "неувязкой антиномии меж субъективистическим символизмом и религиозным", как воплощение утопии о соборном творчестве, которое могло бы привести к "преодолению расщепа меж личным и беспристрастным". Постижение фона внутрисимволистской идейно-литературной борьбы и сразу чисто личностное переживание утраты "интимного" начала в символизме, не воплотившего внутри себя, по Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья мысли Белоснежного, эталон "соборного индивидуализма", открывают перспективу углубленной интерпретации собственного образного мира, магического прозрения надличностной природы собственного "я" – "личного, в его усилиях выявить "не я, а Христос во мне, в нас"". Это и начало "мифа об "Арго"", и "рост узнавания" иллюзорности аргонавтизма, отразившийся как в последних стихах "Золота в лазури Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья", так и в лейтмотивах "Пепла", в публицистических книжках "Символизм", "Арабески", "Луг зеленоватый", которые уподобляются тут "тушению пожара, охватившего символизм".

В этой самоинтерпретации образный мир стихотворений Белоснежного приоткрывается как поле развертывания внутреннего "сюжета", заключенного в авторском "я" и в перипетиях его отношений с культурной средой, как, к примеру, в случае Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья с образом "заклокотавших колоколен" из сборника "Пепел": ""Колокольни" – клич: уйти от шумих, грязищи и бесцельного служения другим… но я не уходил, борясь за наилучшую память о символизме и символистах". В эстетической саморефлексии Белоснежного происходит взаимопроникновение соответствующей для литературно-критической прозы аналитики и образных рядов поэтических сборников. Трансформация художественного вида становится Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья тут ключом к уяснению логики литературного движения: "В 1901 году мне открыли годы зари; заря потухла в нас от неимения управления на путях духовного познания". А в свою очередь понимание кризиса литературной школы служит отправной точкой для масштабных социокультурных обобщений. В интуиции о "двусмысленности" понятия общества, "судьба" которого – "меж Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья все расплющивающей государственностью и меж невскрытым непосредственно никак ритмом коммуны (общины)" на трактовку общественно-литературной ситуации начала века косвенно накладываются трагедийные доминанты мироощущения конца 1920-х гг. – времени сотворения данного очерка.

Сквозным "сюжетом" художнической автобиографии Белоснежного становится все более глубочайшее понимание драмы своей неосуществленной творческой целостности, контуры которой все отчетливее прорисовывались Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья на фоне личных и надвигавшихся исторических потрясений. Видя себя в качестве "мастера-ремесленника", беспристрастно обозревающего "заслуги" и "падения" на пройденном пути, Белоснежный устанавливает главную для собственного опыта антиномию масштабных творческих планов, "строения, воздвигнутого в сознании", – и драмы их антивоплощения. Эта антиномия раскрывается и в оценке собственных статей о символизме Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья как "печального сырья", "дребезгов… недонесенной до записи передо мной стоящей системы", и в комментах к перипетиям работы над "Петербургом" "в атмосфере… недопонимания и подозрения" – над романом "об исчезновении Петербурга, революции, упадке российской общественности".

Свой путь для Белого-художника – это путь "разрывов" с миром и быстро меняющимися гранями собственного "я", более Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья емко раскрываемый средством автоцитации поэтических строк о потрясенной личности, "бросившей грохочущий город", из стихотворения "Шоссе" (1904). Сюжеты "разрывов" проступают в очерке средством рефлексии над своим "штейнерианством" 10-х гг., вылившимся в "трагедию с антропософской средой". Зание внутреннего бытия художнической особенности выходит тут на уровень творческого поведения – в передаче коллизий Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья искажающего восприятия "российского писателя… антропософским Западом", "доверчивого сотворения… Андрея Белоснежного в одежке скомороха". Это обостренное чувство опасности обезличения средой, идущее в очерке еще от детских мемуаров, выражается сейчас в "разрывах" "собственного" и "чужого" слова, личного и общего, когда "все личные варианты моего "я" упразднились под "общими скобками", на меня Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья насажеными". Чувство архетипического смысла переживаемой драмы обуславливает то, что образ художника, его творческая стратегия стают у Белоснежного в ракурсе мифопоэтического обобщения: "Германский быт расположил российского писателя в пустую бочку… Нечто от бочки Диогена появилось во мне; и когда я вышел из нее, то стал ходить с фонарем и находить Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья человека, которого все еще очень не много – и в антропософах, и в неантропософах" [4] . При всем этом антропософский мировоззренческий переворот приводит Белого-интерпретатора к новым акцентам в трактовке собственных произведений – и "Петербурга", как сейчас ему видится, "пронизанного антропософией, и как раз в ударных "психических" местах", и "Котика Летаева", отразившего "результирующий опыт антропософа Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья", и "столичной" трилогии, которая "подымала идею кармы и делему дела низшего "я" к "я" фактически".

Но не только лишь сфера творческих исканий, философских построений, да и историческая жизнь, общественная действительность становятся у Белоснежного собственного рода инвариантами художественного дискурса, требующего усилий интерпретатора. Этот нюанс художнической автобиографии Белоснежного получает отражение Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья в пересекающихся с поэмой "Христос воскрес", статьей "Революция и культура" и др., жизнетворческих на самом деле рефлексиях о надежде обрести в "принципе Советов… в 1917 году… духовный переворот", о том, что "сферой "знака" мне слышался нас ведущий в грозе и буре ритм времени". Глубоко автобиографичными в контексте прогрессировавшего Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья отчуждения Белоснежного от русской реальности становятся в очерке признания в том, что в "сцене истязаний доктора" Коробкина из итогового романа о Москве, ознаменовавшей обреченность старенькой интеллигентской культуры, произошла объективация внутренних "разрывов" в авторском "я", так как "эти истязания во мне разыгрывались".

Итогом творческой автобиографии Белоснежного становится в очерке основанная на сплаве Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья актуальных, исторических реалий и образного мира произведений канва пути художнической особенности через "разрывы" в "череде лет" в протяжении практически полвека – от "детских напраслин" – "через "безумца" стихотворения 1904 года" – "через "Затерзали пророка полей" (из стихотворения 1907 года)" – "через "черную личность" антропософских сплетен 1915 года" – "через "бывшего человека" 1921 года"…

Если в рассмотренном очерке Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья интерпретация Белоснежным собственного пути была обращена в главном к общим закономерностям развития художнической особенности, вопросам психологии творчества, то позднейшая книжка "Мастерство Гоголя" явила опыт самопознания на уровне стратегии творческого письма, высветила напряженный поиск собственного "я" в "другом". С этой точки зрения одним из главных является в работе раздел Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья "Гоголь и Белоснежный", который стал знаменательным примером прямого объективно-аналитического осмысления своей творческой манеры.

Свое возрастание в мире творчества, в опытах с художественным языком Белоснежный напористо соотносит как с осознанным, так и с интуитивным пребыванием в русле гоголевской школы языка, которая "превратила… равновесие слов… в угловатое нагромождение"[5] . Если в Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья ранешних "Симфониях" Белоснежный фиксирует "детский еще перепев прозы Ницше", то уже проза "Серебряного голубя", "проткнутая" "носом Гоголя", – "отформована слоговыми приемами Гоголя прямо до скликов фраз с фразами". При всем этом если художественный мир первого романа трактуется как творчески переработанный "результат семинария" по гоголевским "Вечерам на хуторе…", то "Петербург" осознается как эстетический итог Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья вживания в образно-стилевую ткань "петербургских" повестей Гоголя, что подкрепляется Белоснежным развернутыми текстовыми соположениями. Таким макаром, художественный язык воспринимается Белоснежным как активная, довольно автономная от авторского "я" текстопорождающая сила, писатель же вступает в сложное эстетическое взаимодействие с этим языком и даже может представать в трактовке Белоснежного в роли Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья "наблюдающего", беспристрастного интерпретатора языковой стихии сотворенных им текстов. Позже эти представления о языке как "самосознающей", мыслящей субстанции будут развиты в литературно-критической эссеистике И.Бродского, и в особенности ярко в его работах о творчестве М.Цветаевой [6] .

Разделяя в художнике несовпадающие ипостаси автора-творца и интерпретатора-аналитика, Белоснежный устанавливает определенные Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья сферы собственного творческого диалога с Гоголем. Примечательны в этом плане наблюдения относительно "склика темы" "Серебряного голубя" и "Вечеров…" в постижении народной души, кризисных, "отщепенческих" проявлений персональной и социальной психологии: "Матрена – сложение из Катерины, Оксаны, Солохи и ведьмочки… Дарьяльский – оторванец, как Петрусь и Хома, напрасно тщащийся примужичиться".

На уровне Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья художественной формы Белоснежный в особенности выделяет воздействие гоголевского опыта ритмизации, музыкализации прозы и обширнее – тестов в области художественного языка, нацеленного в значимой мере на исследование подсознательных импульсов личного "я". Так, в "Серебряном голубе", "Петербурге" Белоснежный, исходя из осмысления гоголевского опыта, отмечает "повторы речитативного лада", "обычные для Гоголя расставы Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья слов", разнообразные инверсионные ходы, приемы анафорического дизайна синтаксических конструкций, усиливающие музыкальную стихию житейского текста. В этом ряду – и особенные формы "жестового" психологизма, "метонимического" письма, и "гиперболизм" как одна из доминант художественного мировидения, и "густота чисто гоголевских эпитетов", и особенности цветописи, обнаруживающие "встречу с Гоголем и в ярких пятнах".

В Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья этих и других сравнениях в полноте раскрывается теоретическая мысль Белоснежного о оживленной жизни художественного приема в литературной традиции, о его развитии сообразно с закономерностями "роста" вписанного в контекст исторической реальности и независящего от личных авторских целей языка искусства и литературы. Так, гоголевские "каламбуры абсурда", "гиперболы, осуществленные в фабуле" становятся Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья, по Белоснежному, "эмбрионами, возрастающими в фразовую ткань "Петербурга"", а поэтому "фразочка" из гоголевской "Шинели" в "Петербурге" Белоснежного может развернуться в "целую фразеологию": ""Петербург" претворяет высокопарицу "Шинели" в окаламбуренный "Носом" абсурд". Схожая новенькая жизнь вида в пространстве уже другой художественной картины мира выявляется Белоснежным и на уровне персонажной сферы, когда, к примеру, фигура Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья Аполлона Аполлоновича трактуется как преломление сходу 2-ух образов из "Шинели" – "значимого лица… в нюансе "министра"" и Акакия Акакиевича "в нюансе мещанина".

Свойственное в целом для данного исследования Белоснежного напряженное внимание к вопросам психологии творчества, к сути "формосодержательного процесса"[7] реализуется и в уточнении психических качеств творческого диалога с Гоголем Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья. С одной стороны, схожее взаимодействие зиждется на полностью осознанной и вербализованной эстетической рефлексии, связанной с целенаправленным "усилием" "реставрировать" прозу Гоголя, воспринимаемую в логике ее эволюции, также в объемном литературном контексте: в "Петербурге" "воздействие Гоголя осложнено Достоевским, которого меньше, и откликом "Медного наездника"; тут нет Гоголя "Вечеров…", но есть Гоголь из Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья "Носа", "Шинели", "Невского проспекта" и "Записок безумного"". Совместно с тем интерпретатор наделен у Белоснежного способностью высветлять и объективизировать непроизвольные образные и языковые ходы, как, к примеру, в случае с обнаружением содержательно важных звуковых лейтмотивов в именах центральных персонажей "Петербурга": "Я… сам поздней наткнулся на удивившую меня Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья связь меж словесной оркестровкой и фабулой (непроизвольно осуществленную)…". Этот вектор самоинтерпретации тесновато соотнесен в книжке Белоснежного с ее магистральным исследовательским "сюжетом", связанным с поиском магической, социально-психологической мотивированности макро- и микроэлементов художественного целого; с определением во внутренних мирах персонажей Гоголя проекций иррациональных, нередко безотчетных граней личного и общественного опыта создателя; с Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья глубочайшей интерпретацией социопсихологических и культурных оснований языка, "слоговых" составляющих гоголевской прозы, самого художественного слова – в нераздельности его "магического" и "инженерного" толкований [8] .

Таким макаром, опыт Белоснежного в интерпретации собственного художнического становления и творчества уникален в российской традиции своим аналитизмом, симбиозом области интуитивных, магических прозрений и чуть ли не Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья математической системности. Это масштабное самоосмысление открывает путь к построению литературной истории Серебряного века и совместно с тем имеет существенное теоретическое значение. В теоретико-литературном плане первостатейно важны тут вопросы психологии творческой деятельности и психологии интерпретации художественного текста; уяснение способов и границ самопознания личности в творчестве; разработка основ теории художественного языка в Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья его индивидуально-авторской и исторической, культурно-эпохальной ипостасях, также выявление сути и определенных устройств развития литературной традиции. Глубочайшее осмысление этих заморочек вчеркивает эстетическую саморефлексию Белоснежного в общий контекст филологической и гуманитарной мысли ХХ столетия.

Примечания

1. Сугай Л.А. "…И блещущие чертит арабески" // Белоснежный А. Символизм как мировоззрение Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья. М., 1994.С.14.

2. Текст очерка "Почему я стал символистом…" приводится по изд.: Белоснежный А. Символизм как мировоззрение. М., 1994.

3. О глубочайшем осмыслении конфликта А.Белоснежного с атмосферой "германского быта" уже сначала 1920-х гг., предложенном в эссе М.Цветаевой "Пленник дух" (1934), см.: Ничипоров И.Б. Миф об Андрее Белоснежном в художественном сознании М.Цветаевой Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья // Кафедральные записки: Вопросы новейшей и новой российской литературы. М., МГУ, 2002.С.87-96.

4. Текст исследования "Мастерство Гоголя" приводится по изд.: Белоснежный А. Мастерство Гоголя. М., 1996.

5. См.: Ничипоров И.Б. Механизмы порождения художественного текста в представлении И.Бродского // PRO=ЗА 3. Предмет: Материалы к дискуссии. Смоленск, СГПУ, 2005.С.168-170; Ничипоров И.Б Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья. О духе и стиле эссеистской прозы И.Бродского о М.Цветаевой // Эйхенбаумовские чтения – 5: Материалы интернациональной конференции по гуманитарным наукам. Вып.5. Ч.II: Художественный текст: история, теория, поэтика. Воронеж, ВГПУ, 2004.С.123-128.

6. Ничипоров И.Б. Вопросы психологии творчества в книжке А.Белоснежного "Мастерство Гоголя" // http://www.portal-slovo.ru/rus/philology/258/560/8303

7. Казаркин А Собственное творчество как предмет интерпретации в литературно-критической прозе АБелого - статья.П. Андрей Белоснежный // Казаркин А.П. Российская литературная критика ХХ века. Томск, 2004.С.112.



sobstvennoe-tvorchestvo-kak-predmet-interpretacii-v-literaturno-kriticheskoj-proze-abelogo-statya.html
sobstvennoruchno-izobretennij-velosiped.html
sobstvennost-i-ee-formi.html